Прометей

"Навеки Ваша"

 

«Для меня всё условное, относительное и конечное не существует.
Я верю только в Бесконечное, Без­условное и Абсолютное, но я не проповедую своих идей»
Е.П.Блаватская
 
 

 

«Меня поразили ее глаза…» (Уильям Джадж о Елене Петровне Блаватской)

 

 
Несколько слов о У.К. Джадже.
     
Уильям Кван Джадж
     
О Е.П. Блаватской Уильям К. Джадж узнал в 1874 году, когда ему было 23 года, причем произошло это чисто случайно. Ему попалась в руки книга Г. С. Олкотта «Люди с того света», сделавшая переворот в его внутренней жизни. Конечно же, он немедленно написал автору, и попросил назвать адрес заслуживающего доверия медиума. В то время в Америке появился большой интерес к оккультизму, в печати велись постоянные дискуссии о нем. А эксперименты, проводившиеся на ферме братьев Эдди, с участием Блаватской и Олькотта, были предметом обсуждения большинства американских газет. Полковник Олькотт предложил ему в учителя Елену Блаватскую, как перспективного специалиста во всех тайных науках. Встреча с талантливой оккультисткой, окрылила Джаджа новыми идеями и возможностями. Елена Петровна произвела на него такое впечатление, что он безоговорочно стал ее учеником, причем, на всю оставшуюся жизнь. Позже Джадж вспоминал: «Наша первая в этой жизни встреча с Е. П. Б. произошла в 1875 году в Нью-Йорке. Полковник Г. С. Олкотт позвонил мне по её просьбе из квартиры на Ирвинг Плэйс… Меня поразили её глаза, глаза человека, которого я знал в давно прожитых жизнях. Во время первой встречи она взглянула на меня, как бы узнавая, и с тех пор этот взгляд никогда не менялся… Это было так, как будто накануне вечером мы разошлись по домам, отложив на завтра задачи, требующие обоюдного участия. Мы были учителем и учеником, старшим и младшим братьями, стремящимися к одной цели». (1).
В сентябре 1875 года, по рекомендации Блаватской, Гэнри Олькотт предложил своим друзьям, в том числе и
   
   
Уильям Джадж и Генри Олкотт
Джаджу, создать общество для изучения оккультизма, каббалы, эзотеризма и магии, словом – всех тайных наук, которые до этого были в глубоком подполье. Уильям Джадж, жизнерадостный молодой человек, идеалист и романтик, окрыленный поддержкой Блаватской, с большой радостью согласился. Не раздумывая долго, он окунулся в это «мистическое царство» с головой. Теософская, эзотерическая, мистическая наука его так захватила, что в короткое время он «проглотил» все главные работы Блаватской, освещающие мистику, а также книги Папюса, Элифаса Леви, Кардека, Гуджиева и других оккультистов. Поэтому не удивительно, что Джадж стал не только активным теософом, но одним из трех, кто был создателем Международного Теософского Общества. Прошло время, и в 1878 году Блаватская с Олькоттом отбыли в Индию для создания Штаба Теософского Общества. Елена Петровна предложила Джаджу возглавить Нью - Йоркское Теософское Общество, не прекращая своей юридической практики, с чем он охотно согласился. Позже Е.П. писала, что, несмотря на переезд руководителей Теософского общества в Индию, энтузиазм Джаджа по отношению к теософии и оккультизму не только не угас, а возобновился с новой силой. Он был «на подъеме», о чём свидетельствовали письма Джаджа, Олькотта и Блаватской к разным видным теософам. (2). В конце 1883 года, по распоряжению Блаватской, Нью-Йоркское Теософское общество было преобразовано в «Арийскую Теософскую Ложу», и Джадж был избран её Президентом. По ее просьбе в 1884 году Джадж отправился в Индию для временного исполнения обязанностей президента, поскольку в Елены Петровны ухудшилось состояние здоровья, (индийский климат пагубно повлиял на нее). Она с Олькоттом срочно отправились в Европу. В 1886 году «Арийская Теософская Ложа» была преобразована в Американское Отделение Теософского Общества. Блаватская настояла, чтобы Джадж стал его Генеральным секретарём (3). В 1886 году Джадж начал издавать ежемесячный теософский журнал «Путь» (англ. The Path), который существует и поныне. В 1888 году он помогал Блаватской в организации её Эзотерической школы. После смерти Е. П. Б. Джадж стал членом объединённого внешнего руководства Эзотерической школы. Эллиот Коуз клевещет на Блаватскую и Теософское общество 1 июня 1890 года ежедневная газета «Нью-Йорк Сан» опубликовала редакционную статью о теософии. Материалы для публикации были предоставлены бывшим членом Теософского Общества профессором Эллиотом Коузом. В статье говорилось, что теософия — это ложная религия, утверждалось, что профессор Коуз «разоблачил ложь и мошенничество Блаватской, после того как она несколько лет морочила ему голову». Затем 20 июля 1890 года в воскресном приложении к «Нью-Йорк Сан» появилось обширное интервью с самим Коузом под заглавием - «Блаватская разоблачена», в котором он продолжил развитие тем, начатых в редакционной статье. Кроме Блаватской были упомянуты Олькотт и Джадж, которых Коуз назвал обманутыми Е.П.Б. и, в тоже время, ее добровольными сообщниками и идеологами мистических наук.. (4). Адвокатами Блаватской было возбуждено два дела: одно против Коуза, второе против газеты. Им был предъявлен иск за нанесение морального ущерба в размере 50 тыс. долларов. Второе дело, о клевете на Теософское Общество Нью-Йорка, возбудил против газеты Джадж, с иском в размере 60 тыс. долларов. Именно иск Джаджа и заставил «Нью-Йорк Сан», несмотря на смерть Блаватской, повернуть оглобли в другую сторону. В номере от 26 сентября 1892 года «Нью-Йорк Сан» поместила статью Джаджа (5), предварив её следующим собственным заявлением: «На следующей странице мы помещаем статью, в которой м-р Уильям К. Джадж рассказывает о романтической и необычной жизни покойной г-жи Елены П. Блаватской. Мы пользуемся этим случаем, чтобы сказать, что статья д-ра Э. Ф. Коуза из Вашингтона, в которой содержались голословные обвинения личного характера в адрес г-жи Блаватской, а также её последователей, появилась 20 июля 1890 года на страницах „Сан“ в результате того, что редакция была введена в заблуждение. Эти обвинения, как выяснилось, не имели под собой веских оснований. Статья м-ра Джаджа снимает все вопросы относительно г-жи Блаватской, возникшие в связи с публикацией д-ра Коуза. Со своей стороны, мы хотим заявить, что выпады д-ра Коуза в адрес Теософского общества и лично м-ра Джаджа не подкреплены доказательствами, а посему их не следовало публиковать» (6). В статье о Блаватской, Джадж, как публицист и преданный теософ, пишет, что целью и задачей жизни Елены Петровны, было разбить кандалы, выкованные духовенством для человеческого разума. Она хотела, чтобы все люди поняли, что должны сами нести бремя своих грехов, что никто другой не может сделать этого за них. Поэтому она принесла на Запад древние восточные учения о карме и перевоплощении. Завершая статью, Джадж пишет: «С 1875 года жизнь её состояла в одном неустанном стремлении привлечь в Теософское общество тех, кто способен бескорыстно трудиться, распространяя ту этику и философию, которые призваны осуществить идею братства человечества, доказывая подлинное единство и изначальную необособленность каждого существа. В своих книгах она преследовала ясно сформулированную цель — дать материал для интеллектуального и научного продвижения в этом направлении. Предложенная ею теория происхождения человека, его возможностей и предназначения, основанная на древних индийских источниках, отводит нам место гораздо более значительное, чем в подходе любой западной религии или науки. Согласно этой теории, каждому даны возможности развить в себе богоподобные силы и, в конечном итоге, стать сотрудником природы...» (7). В жизни Джаджа произошла беда После смерти Блаватской, в 1893 году, между руководителями Теософского обществ, вспыхнули разноглася. Ни Олькотт, ни новый президент Теософского общества Анни Безант, не поверили Джаджу, что лично ему передали свое послание Гималайские Махатмы. Джадж утверждал, что это - правда, послание подлинное, в нем имеется подпись Махатм, но соратники стояли на своем: послание поддельное. Начались тихие затяжные бои. И лишь в июне 1895 года конфликт разрядился. Американская секция Теософского Общества, во главе с Джаджем, объявила о своей «полной и абсолютной автономии» и выделилась в независимое Теософское Общество в Америке. А малочисленное Теософское Общество, возглавляемое Олькоттом, что расположилось в Адьяре, Индия, стала называться Международным Теософским Обществом. Оно существует и до настоящего времени. Однако, в жизни Джаджа произошла беда. Занимаясь адвокатскими делами, Джадж побывал в Южной Америке, где заразился тяжёлой формой малярии. Это была такая страшная, неизлечимая болезнь, от которой, как правило, умирали люди на двенадцатом году, после заражения. Джадж знал об этом. Тем не менее никогда не оставлял главного дела своей жизни: он трудился на полную силу. В 1896 году наступил последний год его страшной болезни. Чуда, конечно же, не произошло. Ровно в назначенный срок, 21 марта 1896 года Джаджа не стало. Талантливому теософу было всего 45 лет. Скульптор А. Линдстрем, никогда не видевший Джаджа в жизни, делал слепок с головы умершего. Вот что он написал о Джадже: «Делая посмертную маску, я был потрясён формой головы мистера Джаджа, которая разительно отличалась от всего, что я когда-либо видел. Головы большинства выдающихся людей показывают развитие какой-нибудь одной, возможно нескольких способностей в ущерб другим. Я сразу же заметил, что голова мистера Джаджа свидетельствует о высоком, равномерном и хорошо сбалансированном развитии всех способностей. Это удивительное сочетание огромной силы воли с развитой в равной степени мягкостью, высшая практичность и приспособляемость с высоко идеалистичным характером, гигантский интеллект рука об руку с бескорыстием и скромностью… Я считаю, что из всех черт нос наиболее точно определяет характер. Его нос был самой выдающейся чертой его внешности. Он показывал огромную силу и одновременно полный контроль над каждой мыслью и каждым действием, свидетельствовал о деликатности и чувствительности его натуры. Его рот отражал нежность и твёрдость в равной мере. Скулы свидетельствовали о силе воли. Мягкие волосы показывали утончённость и доброту. Взятое вместе всё это свидетельствовало о гармоничном развитии, отсутствии пороков. Внимательное изучение его головы в каждом аспекте доказывает, что он был великий и благородный человек. Если такой человек посвятил свою жизнь Теософскому Обществу, я думаю, что у такого Общества великая миссия…» (8). Джадж оставил после себя значительное литературное наследство. Приведем перечень его книг: Краткое изложение теософской доктрины; Синтез оккультной науки; Письма, которые мне помогли в 2-х томах; Избранные статьи; Самоубийство – не смерть; Карма; Галерея астральных образов; Оккультная повесть о теле, взятом в долг; Океан теософии; статьи в журнал «Путь».
Он оставил нам свой рассказ о случае, происшедшим с ним в декабре 1888 года в Лондоне. Он интересен тем, что главным действующим лицом в нем является Елена Блаватская. Приведем его дословно: «Два года назад я потерял в Нью-Йорке одну бумагу, которая представляла для меня довольно большой интерес. Я не думаю, что кто-нибудь, кроме меня, знал о ней, и абсолютно точно, что я не говорил о её потере никому. Однажды вечером, примерно две недели назад, когда я находился в гостиной мадам Блаватской вместе с м-ром Кийтли и с ещё несколькими людьми, я вдруг задумался об этой бумаге. Мадам встала, прошла в соседнюю комнату и почти сразу вернулась оттуда, подавая мне листок бумаги. Я развернул его и обнаружил, что это точная копия той бумаги, что была у меня два года назад. Это действительно была факсимильная копия, как я немедленно убедился. Я поблагодарил её, а она ответила: „Ну, я просто заметила в твоей голове, что она нужна тебе“» (9). У Джаджа появилась идея… Джадж приехал в 1884 году в Париж, чтобы принять участие в работе над «Тайной Доктриной». Неожиданно с ним приключился сильнейший приступ депрессии. Блаватская объяснила это тем, что, пребывая в настоящем, он попал в поток из прошлого, в котором циркулирует несколько старых элементариев. Он их совершенно не видел, хотя для Блаватской они не составляли тайны. Чтобы избавить друга от тяжелой душевной болезни, она дала ему поносить в течение дня своё оккультное кольцо — имеющую большую магическую силу. На нём был изображён двойной треугольник, и на санскрите написано слово «жизнь». Джадж сразу почувствовал облегчение, у него появилась идея: что-то срочно сделать. Свою идею он осуществил, написавши статью – Карма. Как преданный ученик Блаватской, Джадж оставил после себя много теплых воспоминаний о своей Учительнице и верном друге. По его письмам и высказываниям легко проследить жизненный путь самого Джаджа, его трудовую и духовную деятельность на благо Теософского Общества. В то же время проследить и деятельность Елены Петровны, и ее замечательных творений – «Разоблаченнаой Изиды», «Тайной Доктрины», «Ключа к теософии» и других. Среди ученого мира, единого мнения о Блаватскую и ее трудах нет. Большинство из них считают, что книги ее гениальные. Другие – противоположного мнения. Мы относимся к первой категории и считаем. что заслуга Елены Петровны состоит в том, что она сумела сформировать личность Уильяма К. Джаджа, как теософа, оккультиста и знатока Восточной мудрости. Она способствовала развитию в нем таланта писателя, ученого, теософа и поставила на правильный путь, предназначенный ему кармой. Е.П.Б. изменила сознание Джаджа, его интеллектуальный мир. От встречи с ней и сотрудничества, Джадж стал другим человеком: талантливым писателем, мудрым теософом, преданным другом, организатором и общественным деятелем. Она называла его обаятельным человеком, деликатным, совестливым и преданным своему делу – науке теософии. Для нее он был одним из организаторов создания Теософского общества, а в трудную минуту спас его он полного развала. Познакомившись с книгами, статьями и письмами Джаджа, мы решили представить читателю многочисленные его высказывания о своей Учительнице, наставнице и преданном Друге, с тем, чтобы читатель сам определил личность и значение этой великой женщины в жизни Теософского общества и судьбе самого Джаджа.
 
Свою статью мы начинаем очерком-воспоминанием К.У. Джаджа о Елене Петровне, под названием «Навеки Ваша Е.П.Б.», которую он опубликовал в журнале «Путь».
 
 
«Навеки Ваша, Е.П.Б.»
 
 
"Навеки Ваша, Е.П.Б" Этими словами заканчивала свои письма ко мне мой любимый учитель и друг. И сейчас, когда все мы выражаем на бумаге наши чувства к Е.П.Б, я все еще нахожусь под влиянием ее магической силы, которой невозможно было противиться, как нельзя противостоять мощному потоку реки. Все, кто полностью доверял ей, так же сильно ощущали это влияние. Наша первая в этой жизни встреча с Е. П. Б. произошла в 1875 году в Нью-Йорке. Полковник Г.С. Олкотт позвонил мне по ее просьбе из квартиры на улице Ирвинг Плэйс, в которой в то время и до конца ее бурной жизни, она была окружена экзальтированной публикой, интеллектуалами, богемой, богатыми и бедными. Меня поразили ее глаза, глаза человека, которого я знал в давно прожитых жизнях. Во время первой встречи она взглянула на меня, как бы узнавая, и с тех пор этот взгляд никогда менялся. Она увидела во мне не праздного философствующего субъекта, пробирающегося на ощупь в поисках крупицы истины и не способного отбросить суеверия и предрассудки. Для нее я был тот, кто долго бродил по лабиринту жизни, в поисках единомышленников, способных указать верный Путь. И, отвечая на призыв, она открыла мне свои замыслы, не вдаваясь в детали, просто рассказала о них, и вернулась к тому, чем была занята. Это было так, как будто накануне вечером мы разошлись по домам, отложив на завтра задачи, требующие обоюдного участия. Мы были учителем и учеником, старшим и младшим братьями, стремящимися к одной цели. Но она обладала силой льва и знаниями мудреца. Мы стали друзьями, и с первого мгновения я почувствовал удивительное умиротворение. Многие относились к ней с недоверием, не в силах понять ее, непостижимый для них, феномен. Сказать по правде, доказательств, способных убедить богов и мудрецов, было более чем достаточно, но духовная слепота многих не позволяла им увидеть львиный взор и драгоценное сердце Е.П.Б.
На страницах журнала мне вряд ли хватило бы места, чтобы рассказать обо всех удивительных вещах, которые она демонстрировала мне в течение всех этих лет, да я и не хочу перечислять их. Она нередко говорила о том, что они ничего не доказывают, но одних приводят к сомнениям, других - к отчаянию. К тому же, я не думаю, что я был единственным свидетелем этих опытов. В те далекие годы, она пыталась установить свое влияние повсюду, а я, к счастью, был в центре действия ее энергии и воочию наблюдал игру этих сил. Некоторые, слишком рьяные друзья, старались объяснить ее ранние эксперименты ошибкой, которую она, будто бы, пыталась впоследствии исправить, ограничив их количество и антураж. Но пока кто-либо не представит мне собственноручных доказательств согласия самой Е.П.Б. с этой точкой зрения, я буду придерживаться пояснений, услышанных мной из ее собственных уст и никогда не менявшихся. Я имею в виду объяснение, о котором я говорил выше. Для многих гораздо легче признаться в собственных заблуждениях, чем понять неизвестные и могучие законы, которые действуют в подобных случаях. Месяц за месяцем, год за годом я наблюдал мужчин и женщин, вступающих в теософское движение и вскоре покидающих его со злобой на Е.П.Б. Но среди сумятицы жизни, среди ажиотажа, который производили те, кто обвинял ее в трюках и обмане, и их противников, она всегда оставалась для нас образцом безграничной преданности своему Учителю.
"Он сказал мне", - писала она, - "посвятить себя этому, и я никогда не посмею отказаться и никогда не отступлюсь"(1).
В 1888 году она мне писала:
"Да, мой единственный друг, тебе это знать лучше. Посмотри, как я живу, и попытайся представить хотя бы внешнюю сторону моей жизни, поскольку остального не видно. Я, подобно Вечному Жиду, обреченному на бесконечное скитание, приговорена не выпускать пера из рук до конца жизни. Три обычных, здоровых человека едва могли бы делать то, что я должна делать одна. Я веду неестественный образ жизни, я - паровоз, мчащийся на всех парах, до тех пор, пока сила, вырабатывающая пар, не иссякнет, и тогда - до свиданья!... Накануне вчерашнего вечера мне показали общую перспективу Теософских обществ. Я видела нескольких серьезных и надежных теософов в смертельной схватке со всем миром, с другими, формальными и амбициозными теософами. Первых гораздо больше, чем ты думаешь, и они победят, так же как ты победишь в Америке, если только останешься верным Учителю и правде в себе самом. А вчера вечером я видела  моего Учителя и сейчас, вернувшись в рамки земного сознания, я чувствую себя такой сильной и готовой до последнего дыхания защищать Теософию и тех нескольких, настоящих. Сил для защиты мало и надо благоразумно распределять их по всему миру, везде, где Теософия борется против сил тьмы". (2).
«Такой она была всегда, преданной Теософии и Обществу, программные цели которого охватывали весь мир и его мироздание. Защищая Общество от любых обид, больших или маленьких, она была готова, ради служения цели, принести в жертву собственную будущность, деньги, репутацию, даже саму жизнь. Привязанная всем своим существом, всем сердцем, всей душой тому, что называлось Теософским Обществом, связанная обязательством защищать, находящуюся еще в пеленках организацию от всех опасностей, ощущая каждую потерю, она часто принимала на себя ненависть тех, кто, став ее другом, не заботился об Обществе также рьяно, как поклялась заботиться она. И когда эти друзья противопоставляли себя Обществу, ее немедленная критика, как им казалось, сводила на нет все ее заверения в дружбе. И потому у нее было всего несколько друзей, ибо эта дружба требовала несовместимого с личными амбициями, глубочайшего понимания, даже малой части того, кем, в сущности, была Е.П. Блаватская. Но разве ее цель заключалась в том, чтобы сформировать Общество, сильное количеством членов? Нет. Она работала, под руководством тех, кто был "за кулисами", но знал, что Теософское Общество, не претендуя на признание и благодарность, было и будет центром, из которого распространится помощь всем живущим. «Наши идеи должны изменить сознание человека» Однажды в Лондоне, я спросил ее, как велики шансы вовлечения людей в Общество, в свете той громадной диспропорции, которая существует между количеством его членов и миллионами европейцев и американцев, не знающих о нем или равнодушных. Сидя за письменным столом, Е.П. откинулась на спинку кресла и сказала:
"Если ты припомнишь те дни 1875 года и весь последующий период, когда ты не мог найти хоть кого-нибудь, интересующегося твоими мыслями, и посмотришь сейчас на широко распространившееся влияние теософских идей (какие бы названия они не носили), то поймешь, что все не так уж и плохо. Мы работаем не для того, чтобы назваться теософами, но для того, чтобы идеи, так глубоко почитаемые нами, могли оказать влияние и радикально изменить сознание наших современников. Этого можно достигнуть небольшой группой убежденных соратников, которые трудятся не за награды и признание заслуг, то есть тех, кого поддерживает и кому помогает вера во Всеобщее Братство. Наши Учителя - часть этого Братства - работают настойчиво и самозабвенно, внедряя в сознание людей учение о жизни и моральных ценностях, которые известны с незапамятных времен. Нас не должно останавливать то, что ядро Всеобщего Братства существует усилиями лишь нескольких преданных. Нас нацелили не на то, чтобы учредить и дать жизнь Всеобщему Братству. Мы должны сформировать его основу, потому что только после того как ядро создано, начнется - как бы долго это не длилось - становление общества, формирование которого было нашей главной целью".
У Е.П.Б было сердце льва. И в той работе, которая ей предназначалась, у нее была львиная хватка. Давайте же мы все, ее друзья, компаньоны и ученики в память ее преданности делу продолжим работу над поставленными задачами, осознавая, что за всем тем, что входило в ее миссию, стояли и стоят наши Старшие Братья. За всей трескотней и шумом наших словопрений, они видят цель, направляют и распределяют силы для спасения "этой великой сироты, имя которой - Человечество". (3).
«С 1875 года жизнь её состояла в одном неустанном стремлении привлечь в Теософское общество тех, кто способен бескорыстно трудиться, распространяя ту этику и философию, которые призваны осуществить идею братства человечества, доказывая подлинное единство и изначальную не обособленность каждого существа. В своих книгах она преследовала ясно сформулированную цель — дать материал для интеллектуального и научного продвижения в этом направлении. Предложенная ею теория происхождения человека, его возможностей и предназначения, основанная на древних индийских источниках, отводит нам место гораздо более значительное, чем в подходе любой западной религии или науки. Согласно этой теории, каждому даны возможности развить в себе богоподобные силы и, в конечном итоге, стать сотрудником природы...» (4).
 
«Не Учителя, а законы природы навлекают несчастье на тех, кто начал свой путь с помощью Е.П.Б., но любым способом стараются умалить её и её работу, непонятую до сих пор, а, во многих случаях, понятую ошибочно. Это не значит, что простой человек будет преследоваться за неподчинение. Но оправдывать, унижать её и воображать, что эти тщеславные объяснения хоть чем-то похожи на то, что она говорила — это значит осквернять идеал. Это значит плюнуть в лицо учителя, через которого получено знание и появились возможности, это значит осквернить реку, несущую вам полезные воды. Она была и есть одна из тех храбрых слуг всемирной Ложи, посланная на Запад для того, чтобы поднять работу. При этом было хорошо известно с самого начала, что ее ждут боль, злословие и ужасные, доходящие до самой глубины души оскорбления.
 
«Тем, кто не может понять её, лучше не пытаться объяснять её; тем, кто не нашел в себе достаточно сил для выполнения задачи, которую она наметила с самого начала, лучше не пытаться это делать». Она знала, и вам было сказано раньше, что, с целью помочь Западу в его миссии и судьбе, высокие и мудрые слуги Ложи оставались на Западе уже много веков. Было бы хорошей работой для членов теософского движения продолжать эту работу без отклонения, без восторгов, без использования крайностей, без воображения, что Истина это дело долготы и широты. Ведь истинная жизнь души — это не специальная четверть на компасе, она захватывает весь круг, а те, кто заглядывает в его одну четверть, не найдут её» (5). (Письмо 3, кн.2).
 
«Ложа не хотела, чтобы те члены теософского движения, которые, по праву, приобрели веру в вестников и в их идеи, стали паломниками в Индию. Е.П. Б. тоже не хотела, и в её работу не входило внушать подобную мысль. Ложа также не желала, чтобы члены общества думали, что они должны следовать методам Востока, приспосабливаться к восточным привычкам или принять современный Восток в качестве модели или цели» (6). Письмо 3, кн. 2)

«Если честолюбие медленно ползёт всё выше и выше, оно разрушит всё, потому что основа слабая. В конце концов, Учитель Мудрости победит и потому давайте дышать глубже и держаться крепко там, где мы есть. Не надо спешить ни в чём. У нас есть Вечность. Не могу передать, как мое сердце тянется ко всем вам. Вы знаете это. У меня нет других слов, чтобы выразить это, единственное: Верьте! Так сказала Е.П.Б. Разве она не знала? Есть ли кто-либо более великий, чем наша старая и храбрая «Олд Лэди». О, если бы она была здесь, какое было бы избиение! В любом случае, интересно, как она, он, или оно смотрит на это? Улыбается, должно быть, видя все наши баталии. В бурю и в сияние, в жару и в холод, близко и далеко, среди друзей или врагов мы снова всё в той же Единой Работе (7). (Письмо 8, кн. 2).
 
«Теософское движение было начато по инициативе Братства, членом которого является Е.П. Блаватская. Великий посвященный, которого она называла своим Великим Учителем — один из eго Руководителей. Оно было начато на Западе и жителями Запада. Двумя главными деятелями были Е.П.Б., русская, и Г.С. Олькотт, американец. Место, где все это началось, тоже Запад — город Нью-Йорк» (8). (Джадж. Письма, кн. 2)
«Та же идея положена в основу Теософского общества, но уже много лет оно испытывает внутренние трения. Сейчас, если возможно, оно должно выйти из этого состояния. Оно не может быть братством, если каждое, или какие-то из его отделений, не станут реальными братствами. Благородное название Братья было дано Учителям Мудрости в 1875 году. Это значит, что вы, я и все мы должны культивировать братство. Мы должны прощать нашим врагам и тем, кто нас критикует, потому что только таким образом, работая через нас, Великие Братья могут оказать нам настоящую помощь. Похоже, что прощать придется многое, но это не трудно, так как через 50 лет не будет ни нас, ни памяти о нас» (18). (Письмо 15, кн.2). Любовь и доверие победят врагов «Когда Теософскому Обществу был нанесен страшный удар со стороны клеветников, Джадж писал Блаватской: «Разрешите мне сказать то, что я ЗНАЮ: Только пробуждённое в душе, очень сильное и крепкое чувство истинного братства, истинной любви к человечеству может остановить этот поток и пронести нас через него. Ибо ЛЮБОВЬ И ДОВЕРИЕ — единственное оружие, способное преодолеть настоящих врагов, против которых должен сражаться истинный теософ. Нас постигнет неудача, если я или вы вступим в это сражение не из чистого побуждения, а из-за гордыни, своеволия, из желания сохранить нашу репутацию перед лицом мира. Давайте дотошно исследуем наши души, вглядимся в них, как никогда раньше, чтобы увидеть, есть ли там, в действительности братство, которое мы проповедуем и которое должны представлять». Помните известные слова: «Будь мудрым, как змея, но безвредным как голубь». Помните учение Мудрых, что умереть при исполнении своих обязанностей более предпочтительно, чем исполнять обязанности другого, как бы хорошо мы их не исполняли, ибо обязанности другого полны опасности. Будьте за мир, как таковой, а не только за мир против войны» (19). (Письмо 21, кн.2) «Это правда, что А.Б. страдает из- за моей холодности. Она сама виновата в этом. Время от времени я говорю ей, что она слишком занята Т.О. и уделяет мало внимания членам моей группы. Они мои дети и я бы хотел, чтобы она относилась к ним со всей душой, а получаю такое, хуже чего не может быть. Конечно, с этим надо бороться, поэтому я стал к ней холоден. Меня не волнует нравится ли моё отношение Е.П.Б., и у меня нет времени думать об этом. Я рад, что она уехала в <......>. Это её испытание и шанс. Когда вернется, она сама увидит, сможет ли не поддаться гордости, как это случилось с другими. Если сможет и выдержит мою реакцию, я верю, что она устоит. Это должно было случиться, ибо со временем непременно приходит испытание. Е.П.Б. готовила и поддерживала её, но человек не становится железным от ободрений, а потом Е.П.Б. умерла» (20). (Письмо 22, кн.2). Добавление: «Ты хочешь знать внутреннюю обстановку в Теософском обществе. Что ж, она такова: мы работали все эти восемнадцать лет, и у Теософского общества, как группы людей, есть своя карма, так же, как она есть у каждого, кто принимает в нём участие. Люди, которые старательно работали, в своей личной карме на шаг опередили Теософское общество в целом. Далее, если в отделении замечается слабость знания теософии, теософских наставлений, практического их применения и понимания, то такое отделение похоже на ребёнка, растущего слишком быстро и не успевающего набрать силу. В этом случае надо проверить его работу. Что до меня, то я не хочу никакой спешки в этом деле, поскольку слишком хорошо знаю, как слабы даже те, кто состоит в Теософском обществе долгое время» (21). (Там же). «В своей статье <......> старается показать, что Е.П.Б. не учила доктрине Перевоплощения в 1877г., что это произошло позднее. В этом есть доля истины, если иметь в виду широкую публику. Но она учила этому меня и других и тогда, и сейчас. (см. статью «Теории о перевоплощении и духах», «Путь», ноябрь 1886 г. — Перев.). Далее, как видно, она намеривалась пояснить, что перевоплощение не относится к астральной монаде — астральному человеку. Теософская доктрина состоит в том, что, за исключением особых случаев, астральный человек не перевоплощается. Этому она учила как тогда, так и позже. В связи со смертью моего ребёнка Е.П.Б. говорила со мной лично об истинной доктрине Перевоплощения много раз, поэтому я знаю, чему она учила и во что верила» (22). (Кн.2,выдержки из писем).. «Я думаю, что путь к Учителям Мудрости всех западных теософов идет через Е.П.Б. Я понимаю это так, и поскольку она — воплощение Теософского общества, то она — его мать и защитник. Создатели Теософского общества — кармические законы, естественно обеспечат, чтобы жизни тех, кто движется в этом существовании с её помощью, принадлежали ей. И если они не признают её, у них нет надежды достичь Учителей,: ибо как они могут не признавать её, ту, кто дал эту доктрину западному миру? Они разделяют её карму с мелкой целью, если думают, что могут обойтись без признания её и её работы. А для . . . нет лучшего доказательства того, что человек не понимает их философию. Природные законы (роста) оградят . . . от такого человека. Это не означает, что Е.П.Б. должна посылать их заявления или описывать их заслуги кому-то, как это делается в бизнесе. Это значит, что те, кто не понимает основные связи, кто недооценивает её дар и её создание, не впитали учение и не могут понять его пользу. Её необходимо понимать в контексте того, кем она является для Теософского общества, иначе не поняты ни Карма (закон компенсации или закон причин и следствий), ни начальные законы оккультизма. Люди должны размышлять над этим: нам слишком много дано, чтобы предполагать, что события, происходящие с нами — случайности, каждое событие — это результат действия Закона» (23). (Об Учителях мудрости). «Простое желание власти — это форма эгоизма, и получение её не поощряется нашими Учителями. Мадам Блаватская дала совершенно точное объяснение этому вопросу в статье «Оккультизм в сравнении с оккультными искусствами». Когда люди, не прошедшие большую предварительную подготовку в настоящей Религии Мудрости, ищут знания на оккультном плане, то, в связи с отсутствием опыта и недостаточной культуры, они склонны дрейфовать к черной магии. Я не властен соединить тебя с каким-либо адептом, который мог бы руководить тобой в получении оккультных знаний. И это не принесло бы пользу, если бы даже и было возможно. Теософское общество образовано не с этой целью, и не с целью, чтобы кто-либо мог получить инструкцию Адепта раньше, чем он созреет для этого. Другими словами, человек должен пройти долгую предварительную подготовку в области знания, самоконтроля, и управления своей низшей природой прежде, чем станет подходящим для получения инструкций на высших планах. Так что моя рекомендация — изучать начальные принципы теософии и обрести некое представление о своей собственной природе, человека и индивидуума, а все амбиции достичь способностей, неподходящих твоей теперешней стадии, оставить совершенно. Тебе также необходимо целиком изменить свою концепцию теософии и оккультизма» (24). (Там же. О желании власти). «Нескольких дней у меня был самый ужасный сплин, когда-либо испытанный мною, который прекратился только вчера. Было настолько плохо, что даже Е.П.Б. забеспокоилась. Казалось, сплин нельзя было предотвратить. Это было ужасное состояние, поскольку оно сопровождалось неконтролируемым желанием рыдать. Мадам сказала, что, пребывая в настоящем, я попал в поток из прошлого, в котором циркулирует несколько старых элементариев, которых она видела вокруг меня. Она дала мне поносить в течении дня свое кольцо — талисман, имеющее большую ценность и силу. На нём изображёны двойной треугольник и слово «жизнь» на санскрите. Это помогло, но всё это время чувствовал, что должен что-то сделать» (25). (Джадж и его путь). «…на следующее утро в комнату, где мы с Мохини спим и где, мы находились, попивая кофе, зашёл О. (Олькотт), живущий в другом конце коридора. Вызвав меня из комнаты, он сказал, что Учитель был у него и что сейчас я не должен ехать в Индию, а остаться здесь и помочь Е.П.Б в работе над «Тайной Доктриной». Между прочим, моя судьба была связана с «Разоблаченной Изидой». Я помогал ей в работе над ней и, как она напомнила мне вчера, я предложил ей использовать слово «элементал», чтобы сделать определенное различие между ними и «элементариями». Как она сказала: «Это твое слово, Джадж». Это показывает её благодарность, не в пример многим, кто не желает допустить, что они кому-то обязаны» (26).Там же. «Вчера я послал тебе телеграмму, что мой адрес на ближайший месяц будет: Париж, Американ Ехченж, потому что получил указание от Учителя остаться здесь и помочь мадам в работе над «Тайной Доктриной», объявление о выходе которой ты видишь в «Теософе». Могу продолжать, поскольку ситуация прояснилась. Когда первая спешка прошла, я сказал, что должен ехать в Индию немедленно. О. выразил мнение, что мне надо остаться с Е.П.Б., с чем она согласна. Но я сказал, что раннее мне было приказано ехать в Индию и, при отсутствии дальнейшего указания, я должен ехать. Мадам согласилась, сказав, что вероятно я прав, после чего было решено, что я подожду здесь, пока Олькотт сможет взять мне билет на пароход в Лондоне, куда он поехал 5- го. Всё было решено окончательно. «Джадж, твой Учитель был в этом доме» Но на следующее утро в комнату, где мы с Мохини спим и где, мы находились, попивая кофе, зашёл О., живущий в другом конце коридора. Вызвав меня из комнаты, он сказал, что Учитель был у него и что сейчас я не должен ехать в Индию, а остаться здесь и помочь Е.П.Б в работе над «Тайной Доктриной».
Между прочим, моя судьба была связана с «Разоблаченной Изидой». Я помогал ей в работе над ней и, как она напомнила мне вчера, я предложил ей использовать слово «элементал», чтобы сделать определенное различие между ними и «элементариями». Как она сказала: «Это твое слово, Джадж». Это показывает её благодарность, не в пример многим, кто не желает допустить, что они кому-то обязаны. Мы с Мохини ещё оставались в нашей комнате, а Е.П.Б. была в постели. После нескольких минут беседы я был совершенно убеждён, что О. прав, особенно поскольку накануне вечером, на улице у меня было предчувствие, что так и будет. Я вернулся в нашу комнату, но не сказал Мохини ничего. Спустя полчаса, он поднял глаза и говорит: «Я полагаю, Джадж, что утром твой Учитель был в этом доме с какой-то целью». Тогда я сказал ему об изменении плана, на что он ответил: «Должно быть это правильно». Итак, после всего, я здесь и на какой срок — не знаю. Я должен предлагать идеи и писать замечания по работе. Так судьба вновь свела меня с работой над Изидой. Теперь ты вспомнишь её письмо в июне прошлого года о том, что моя судьба неразрывно связана с их» (27). (Джадж и его путь). «Дорогой Джаспер! То, что я написал тебе в моём последнем письме, стоит сказать тем, у кого серьёзные намерения, тем, кто своей настойчивостью показывают, что они не просто праздные искатели приключений, желающие обмануть скуку жизни новыми переживаниями и ощущениями. Не то засчитывается, что сделано, но дух, в котором сделана самая ничтожная вещь для Них, Кто есть Всё. Ты просишь назвать имена семи лучей или лож. Даже если бы они были известны мне, я не мог быть их открыть. Когда речь идет о таких предметах, то имена — это всегда реальность и, следовательно, дать имя значило бы раскрыть сущность. Кроме того, если бы имена были названы, обыкновенный человек, даже услышав, не сумел бы их понять. Предположим, я бы сказал, что имя первого луча Х. Для разума человека это не значит ничего. Можно сказать, что существует семь лучей, отделов или секций, подобно тому, как мы можем сказать, что в городе есть законодатели, торговцы, учителя и слуги. Разница в том, что мы всё знаем о городе и всё о том, что каждое из этих названий значит. Имя только направляет ум к идее или важнейшему качеству. А сейчас мне надо идти. Но братья никогда не расстаются, пока живут ради Истины». Предшествующие письма ясно позволяют сделать одно заключение, касающееся великого теософа, мадам Блаватской, хотя её имя не названо и, возможно, не подразумевалось. Поскольку она пожертвовала, хотя сама не называла это жертвой, самым дорогим, что есть у человека, чтобы принести драгоценные теософские сведения Западу, то Западу, в особенности Теософскому обществу следует твёрдо поддерживать её, как чела поддерживает своего Гуру. Между нею и другими теософами существовали высшие отношения, которые нельзя вычеркнуть или проигнорировать. Таким образом, те ученики, кто презрительно пренебрегал или недооценивал её высокую деятельность, нарушили правила. Они считали, что её личность отличается от их, и поэтому стремились достичь Великих Учителей другими путями. Но эти правила не создавались человеком, и их нарушение не может остаться безнаказанным. Не нужно знать оккультизм, благодарность и общечеловеческие эмоции должны были научить их этому. Такие люди ещё не достигли той стадии эволюции, где они могут познать высшие истины. Она согласилась терпеть боль изнуренного мучениями тела, лишая его жизненной силы, потому что тратила всё больше энергии на то, что считала своей высшей целью. Она выдерживала смех и гнев двух континентов, на неё были направлены видимые и невидимые полчища тёмных сил. Она, которая сейчас продолжает жить только для того, чтобы взять на себя карму Общества и, таким образом, гарантировать ему благополучие, не нуждается в каких- либо человеческих почестях. Но даже ей нужна справедливость. Потому что она знает, что если такой импульс по отношению к ней не возникнет в наших сердцах и душах, наше нынешнее возрождение будет бесполезным. Как ребенок с матерью, как урожай с землей — так же связаны с ней все те, кто пользуется плодами её жизни. Так давайте же стремиться осознавать те оккультные связи, которые образовались в результате работы кармы, и содействовать их влиянию на нашу повседневную и теософскую жизнь. Для нас мадам Блаватская — это следующая, более высокая связь этой великой цепи, из которой ни одно звено нельзя оставить незамеченным или пропустить» (28).(Письма, которые мне помогли». Письмо 14). «Ничего нового пока не произошло. Олькотт все также в Лондоне, где сейчас два теософских общества. Разделение, произошедшее в пользу миссис К. Эти последние 12 дней были для меня испытанием. Достаточно ясно встаёт вопрос: надо ли твёрдо держаться или дать волю судьбе. Думаю, что меня оставили одного, чтобы испытать. Но я не сдался и не сдамся, несмотря на раздражение или горечь, я выстою. Вчера вечером открыл «Теософа», который есть у мадам (Блаватской,С.Т.) и почти сразу, мне попались статьи об ученичестве, его испытаниях и опасностях. Казалось, что это подтверждение моих мыслей, и, хотя картина, в каком-то смысле, скорее гнетущая, они помогли мне обрести силу. Потом там оказался отрывок из работы Дамодара, в котором он намекает, что у тех, кого выбирали сами Учителя, провалов не было. Как ты думаешь, могу я назвать себя одним из тех, кого выбрали? Но даже если нет, это ничего не изменит» (29). Уильям Джадж о «Тайной Доктрине» «Меня попросили написать, что известно лично мне о работе Е.П.Б. над «Тайной Доктриной». Но так как я провел тогда слишком мало времени в компании автора, мой рассказ будет скудным. Если бы я был с ней столько времени, когда «Тайная Доктрина» сводилась воедино, как я был с ней во время написания «Изиды», на мою долю выпало бы огромное счастье, и, принимая во внимание письмо, которое она написала мне из Вюрцбурга, мне приходится только сожалеть, что я не воспользовался предложенной мне тогда возможностью. Когда план «Тайной Доктрины» приобрел в ее уме четкие очертания, Е.П Б. написала мне несколько писем на эту тему, одно из них я процитирую здесь: «Вюрцбург, 24 марта 1886 г. Дорогой У. К. Дж. Я желаю только одного - чтобы Вы смогли выкроить два или три месяца и приехали ко мне в Остенде, куда я теперь переезжаю, чтобы быть рядом с - и друзьями. У меня есть сейчас кое-какие средства, и я легко могу оплатить Ваш проезд туда и обратно. Дорогой, добрый друг, очень прошу Вас, соглашайтесь на это. Вы будете работать для Общества, так как Вы мне совершенно необходимыдля составления “Тайной Доктрины” . Такие факты, такие факты, Джадж, обнародываются сейчас Учителями, что это порадует Ваше старое сердце. О, как же я действительно нуждаюсь в Вас. Эта вещь становится грандиозной, какое богатство фактов. Вы мне нужны для вычислений и чтобы писать вместе со мной. Могу заверить Вас, что Вы не потеряете зря времени, приехав сюда... Право же, подумайте об этом, дорогой дружище. Искренне и с любовью Ваша Е.П.Б.» Я не смог принять это настойчивое приглашение из-за определенных обстоятельств, но, оглядываясь назад, я сожалею, что позволил этой возможности ускользнуть. Другие письма, где речь шла о том, что нужно было сделать, и упоминались старые начинания, нет необходимости цитировать. Однако одно из них напоминает мне о другом периоде, когда «Тайная Доктрина» существовала только в ее мыслях, хотя я не знаю, рассказала ли она об этом кому-либо еще. Это было в Париже в 1884 году, куда я поехал для встречи с ней. Мы останавливались в одном доме на улице Нотр Дам де Шамп и на короткое время - в загородном доме графа и графини д’Адемар в Энгине близ Парижа. В частности, в Энгине Е.П.Б. хотела, чтобы я внимательно просмотрел копию «Разоблаченной Изиды», чтобы отметить на полях темы, о которых шла речь. Для этой работы она снабдила меня тем, что она назвала особым красным и синим карандашом. Я внимательно просмотрел оба тома и сделал требуемые пометки, которые, как она писала мне после, очень помогли ей в дальнейшем. Во время нашего пребывания многие были свидетелями нескольких физических феноменов. И каждую ночь, пока другие спали, я часто бодрствовал по нескольку часов, и тогда в тишине и темноте я видел и слышал много явлений, о которых никому, кроме Е.П Б., не было известно. Среди них были сотни астральных колокольчиков, летающих туда и обратно и демонстрирующих - знающим, что за этим скрывается, - что многое бодрствует, пока люди спят, и пространство свободно от шума и недружелюбия, которые так обычны для бодрствующих смертных. В парижском доме она работала над книгой целыми днями, часто далеко за полночь, и мы обсуждали ее труд. Иногда она становилась совсем другой, как бы поглощенной, причем это захватывало ее так глубоко, что она автоматически закуривала и затем забывала свои знаменитые сигареты. Так, однажды ночью она зажгла и оставила их в таком количестве, что я сбился со счету. В один из дней я сказал ей в шутку, что написал бы целую книгу. Она серьезно отнеслась к моим словам, сказав, что я могу это сделать, и что она видит, как я могу выполнить это, но я, конечно, отказался. Это происходило с глазу на глаз, и с ее стороны не было и тени насмешки. Возник вопрос об элементалях, и я спросил, не намеривается ли она рассказать о них более подробно. Ее ответ был, что она, возможно, скажет что-нибудь, но все это еще sub judice (Еще не решено), и следует ждать указаний, так как это отнюдь не простая и невинная тема. Затем она попросила меня написать все, что я знал или думал, что знал на эту тему, она хотела посмотреть, можно ли отдать на суд невидимых критиков это мое творчество. Тогда-то и появилась длинная глава об элемента лях, почти полностью написанная мной, которую она отложила на какое-то время. Тот день, когда глава была окончена, выдался теплым и приятным, в середине дня она снова стала особенно сосредоточенной. В тот момент я обратил внимание, что температура воздуха в комнате, судя по ощущениям, стала много ниже нуля. И это совсем не было переменой погоды, но, казалось, исходило от самой Е. П. Б., как будто она была открытой дверью огромной холодильной установки. Я снова обратил ее внимание на это и сказал: «Такое ощущение, что дверь была открыта в гималайские горы и холодный воздух дул в эту комнату». На это она ответила: «Возможно, это и так», - и улыбнулась. Было настолько холодно, что я набросил на себя дорожку с пола, чтобы укрыться. Примерно через три дня она сообщила, что моя маленькая и несовершенная глава об Элементялях была такой, что было решено, что она если и будет что-то вставлять по этой теме в «Тайную Доктрину», то немного, и моя глава будет либо сохранена, либо удалена. И, конечно, она не вошла ни в одну из частей напечатанных томов. Обращаясь к тем, кто знает и верит в то, что Е. П. Б. находилась в постоянном общении с Учителями, находящимися в уединенном месте на земном шаре, я могу сказать, что между ними проходила серия серьезных консультаций по поводу того, что должно быть включено в «Тайную Доктрину», и что из этого же источника было ясно сказано, что книга должна быть написана так, чтобы заставить серьезного ученика самого докопаться до многих глубинных истин, на которых в любой современной книге был бы сделан особый акцент и которые были бы выложены на поверхность. Также было сказано из того же источника, что наш век является переходным во всех отношениях и полное откровение не возможно для этого поколения. Но того, что все же было выдано людям, как в вышеописанном завуалированном стиле, так и напрямую, уже было достаточно, чтобы сделать этот труд откровением. Поэтому все серьезно настроенные ученики не должны легкомысленно пробегать ни одну страницу любой части этого труда. Это все, что я могу сказать по поводу написания этой удивительной книги. Я сожалею, что не могу сказать больше, и могу винить только самого себя, что не был рядом, когда, как я теперь понимаю, впервые великие возможности были предоставлены для развития внутреннего знания тех, кто видимо или невидимо трудился над «Тайной Доктриной» (30).
 
Литература
 

1. Джадж У.К. Навеки Ваша, Е.П.Б. В книге Океан теософии.
2. Там же.
3. Джадж У.К. О Блаватской. В книге: Джадж и его «Путь». М. Сфера, 2007.
4. Джадж У.К. Письмо 3. Там же.
5. Там же 6. Джадж. Письмо 8. Джадж и его «Путь».. 7. Там же. 8. Джадж. Письмо 15. Джадж и его «Путь»..   18. Джадж. Письмо 21. Там же. 19. Джадж. Письмо 22. Там же. 20. Джадж. Письмо 22. Там же. 21. Джадж. Выдержки из писем. Джадж и его «Путь». 22. Джадж. Об Учителях Мудрости. Джадж и его «Путь».. 23. Джадж. О желании власти. Джадж и его «Путь». 24. Джадж. О желании власти. 25. Джадж и его «Путь». 26. Там же. 27. Джадж и его «Путь». 28. Джадж. Письмо 14, Джасперу. В книге: Письма, которые мне помогли. Кн. 2. Нью-Йорк, 1911. 29. Джадж. Письмо Джпсперу. В книге: Джадж и его «Путь». 30. Джадж. О «Тайной Доктрине» Е.П.Блаватской. Джадж и его «Путь»..

Сергей Целух

 

< вернуться к списку