Прометей

Марина Гуссар. Размышления на фоне

О Великане -Эгоисте, о его прекрасном саде, а главное, о Силе Любви расскажет читателям сказка Оскара Уайльда «Великан - Эгоист».

     
Итак, жил-был Великан. У него был прекрасный сад. Каждый год, весной, в нем зацветали персиковые деревья, обещая богатый урожай. Мягким изумрудным ковром расстилалась трава, из которой выглядывали венчики цветов, а над ними, в ветвях цветущих деревьев, распевали птицы. Их пение привлекало внимание детей, идущих мимо. Дети не могли устоять перед Красотой, зовущей их чувства, самые чистые и светлые, что живут в сердце, которое не забывает о Любви, избрав ее своей Владычецей. Дети играли в этом чудесном уголке, радуясь его красоте и привлекательности, украшая его искренним весельем и звонким смехом до той поры, пока Великан не вернулся из гостей, пробыв у друга, Великана-людоеда целых семь лет.
Великан был возмущен поведением детей ( не забывайте о том, что наш герой целых семь лет жил в доме людоеда. Великан-людоед — это совсем не то, что просто Великан. Общение с людоедом не осталось без следствия).
Более всего его озаботило то, что они играли в его саду (но ведь ничто не принадлежит здесь, на земле, нам. И если однажды Господь удостоил нас своим вниманием, окружив изысканной Красотой благоухающего сада, вовсе не значит, что этот сад дан нам навечно).
Вы ведь знаете, что мир поворачивается к нам гранью, созвучной с нашим настроением. Дети, играющие в саду, становились частью этого естественного великолепия, лишенного амбиций, но открывающего объятия каждому сердцу, не омраченному тяжелыми земными чувствами. Великан не задумывался над этим. Видно, высокая Любовь не была хозяйкой в его сердце, изредка появляясь и напоминая о себе в качестве гостьи, ненадолго забежавшей на огонек, вдруг затеплевшейся в его доме...
Вот потому-то и появилась высокая стена вокруг сада. Мало того, объявление на этой стене многозначительно заявляло о наказании, грозившем нарушителям покоя, всколыхнувшем атмосферу сада.
Бежали дни, приносящие своим беспечным чередованием множество перемен, значительных и не очень.
И вот пришла Весна... Всюду, где она появлялась, пробуждались растения от долгого зимнего сна. Появление крошечных почек на упругих ветвях, было важным событием в жизни любого дерева. Однако весенние дни отчитывали свой веселый звонкий ряд, но персиковые деревья все еще стояли под снегом, милосердно укрывающим их от мороза.
Ох, уж порадовался и Снег, и Мороз, когда еще и Северный Ветер ворвался в странный оазис холода.
Под его ледяным дыханием сад все более цепенел, не подавая признаков жизни. Птицы, певшие для детей, облетали сад стороной и находили в иных условиях своих благодарных слушателей. Зато в компании нарушителей природных циклов появился еще один, не уступающий им по силе воинствующей агрессии, получивший неожиданный шанс для продления своей короткой сезонной жизни. Это был Град, обрушившийся на кровлю замка, разрушивший ее и промчавшийся по саду, нанеся целый каскад ощутимых ударов по растениям, в недоумении застывших в зябких формах, покорно ожидающих смену власти природных сил. Случившийся сбой, однако, не повлиял на их веру в лучшее будущее, и слабая Надежда на приход Весны все еще согревала закоченевшие тела нежных фруктовых деревьев.
Всполошился и наш Великан, озадаченный затяжной зимой, на смену которой так и не появились ни Весна, ни Лето, ни златоносная Осень...
Осень, будучи дамой зрелой, гордившаяся своим опытом, назвала Великана эгоистом, что прозвучало суровым диагнозом для внутреннего состояния Великана. Великан-эгоист, поддавшись настроениям бесконечной Зимы, уже не вспоминал о тех благодатных днях, когда в саду его жизнь расцветала пышным цветом, а детские голоса создавали удивительный серебряный фон, став частью неумолчного птичьего хора. Однако, в сердце эгоиста не нашлось поддержки этой удивительной, прекрасной жизнеутверждающей силы.
Прошло немало времени, своей протяженностью подтвердившей тяжелый проступок сердца, лишенного Любви, не желающего плодоносить.
Но ведь сам Господь не оставляет в беде навсегда, помагая возродиться для жизни даже самому заядлому эгоисту.
И вот однажды Великану показалось, что мимо его замка шествуют королевские музыканты, столь сладостно звучала мелодия за окном. Оказалось, что это крошечная коноплянка, став первой вестницей перемен, попыталась внести свою лепту в хор голосов пробуждающихся от зимней спячки.
Великан, ожидавший встретить Весну, во всем ее великолепии, рванул в сад, где увидел ловкие подвижные фигурки и услышал детские чистые звонкие голоса.
Его внимание привлекла одинокая фигурка малыша, который плакал от того, что не мог участвовать в веселых детских играх, так как из-за своего крошечного роста не мог дотянуться до ветвей цветущих деревьев. Там, где детские ручки касались ветвей, а их ножки уверенно переступали с ветки на ветку, дерево расцветало еще более пышно, привлекая к себе солнечную радостную улыбку и множество легкокрылых певцов, познавших Высокую Любовь в ярком весеннем небе и с восторгом принявших своих неугомонных почитателей.
И только маленький мальчик горько плакал, глядя на свое деревце, все еще покрытое снегом.
Деревце протягивало малышу ветви, чтобы тот мог взобраться по ним до верхушки, но ничто не помогало. Отчаяние ребенка растопило даже такое сердце, как наш Великан. И вот уж волна сочувствия, как добрый конь, поднимает Великана и несет его туда, где нуждаются в помощи.
Маршрут его сердца, проложенный состраданием и участием, становится той основой, на которой появилась ее величество Ясность, в свете которой Великан понял, почему Весна обходила стороной его сад. Жгучее раскаяние очистило сердце нашего героя, высвобождая Любовь, которой так не хватало в этой истории. Но не будем спешить, ибо состоявшаяся встреча Великана-эгоиста и крошечного ребенка была весьма значительной для любого сознания, пожелавшего встать на путь понимания (а ведь это и есть путь к рождению силы Духовной).
Между тем, Великан, увидев мальчика, вдруг побагровел от гнева, заметив на его детских ручках и маленьких ступнях раны...
Мысль о том, кто посмел сотворить это преступление взорвала его изнутри, и он уже был готов поразить виновного, его рука уже ощущала эфес меча, всегда готового к услугам в разрешении споров, затемненных земными чувствами, занявших позицию стражей порогов в сердце на подступах к пьедисталу, предназначенному для высокой Любви. Но: "Эти раны породила Любовь!"  Благословенна Любовь, взращенная на страдании.
Трижды благословенна Любовь, прозвучавшая благодарностью Духа!
«Кто ты ?- Великан пал на колени перед таинственной несломимой Силой, представшей в детской форме, отмеченной знаками взрослого духа.
Малыш, стоявший перед Великаном, с достоинством Духа, познавшего запредельное, пообещал ему скорый и легкий путь в сад, который назывался Раем.
Назавтра Великана-эгоиста не стало. Душа, обретшая Свободу, сделала верный выбор.
А что же малыш? О, он еще не раз вернется в персиковый сад, но уже повзрослевшим, ибо младенец Христос, появляясь на Свет, неминуемо приходит к скорому взрослениею. И если в вашем саду появился такой малыш, поспешите к нему и Он окажет вам помощь!

 

 

 

 

   
  Сказка Оскара Уайльда «Молодой Король» поведает нам о неисповедимости Путей Господних, ведущих к исполнению целей, предназначенных судьбой.
Вот она история, в которой Владычеца-Судьба, вела героя к часу, назначенному самим Богом. Итак, накануне дня коронации, мальчик шестнадцати лет, будучи виновником этого важного грядущего события, попрощавшись с придворными, наконец-то оставившими его  одного в прекрасных покоях, с облегчением отдался течению мыслей и чувств, обуревавших его и пугавших своей новизной.
Вы, верно подумали, что юный Король непременно должен был вырасти в дворцовых условиях, став, по достижению зрелости, похожим на предыдущих королей. Да и как иначе? Король, Божий помазанник, не должен был появиться в обычных условиях, ведь само его предназначение требовало некоторой исключительности жизни.
Так оно и было. Мальчик, совсем недавно живший в бедной крестьянской семье, умело справлялся со стадом коз, выводя его на пастбище, с удовольствием наигрывал на свиреле незамысловатые мелодии, органично вписавшиеся в его босоногую жизнь.
О, это было счастливое время, отмеченное беззаботностью его чувств, когда память милосердно молчала, не приводя их в смятение. Да и как она могла не молчать, если было ему семь лет от роду, когда похитили его от матери во время ее сна. И надо же было случиться поковому совпадению (однако случайностей не бывает), чтобы именно в этот час, когда жизнь младенца была вручена чужим людям, его мать уже опускали в свежевырытую могилу, ибо таинственный рок уносил ее к другим берегам. А надо сказать, что была его мать принцессой, единственной дочерью Короля, родившей младенца от тайного брака с человеком неординарным, но гораздо ниже принцессы по происхождению. Поговаривали о том, что избранник ее был наделен талантом (то ли музыкант, то ли художник и красив был чрезвычайно...).
Тело его, со множеством зияющих ран и связанными руками, покоилось неподалеку от могилы его юной жены, открывшейся ему некогда со всею полнотою Любви, победившей страх будущей неизвестности, пугающей непредвиденными переменами ее хорошо просчитанной жизни.
Старый Король, уже находясь на смертном одре, вспомнил о законном наследнике и, не желая отдавать королевство в чужие руки, велел разыскать внука. Как только будущий Король был признан, в нем произошла удивительная трансформация чувств, которые испытали сильнейшую тягу к Красоте, доселе им не виданной.
Придворные, наблюдавшие мальчика в первые дни его появления во дворце, часто становились свидетелями его особенного отношения к Красоте. Для мальчика она была тем редким снадобьем, что исцеляет боль, помогает справиться с воспоминаниями о совсем иной, лесной, жизни, по-своему очаровательной, но столь недосягаемо далекой от этого торжества Красоты, что царила во Дворце Радости, теперь принадлежавшем ему.
Мальчик любил бродить по дворцовым помещениям в одиночестве, оставив целую толпу пажей, сопровождавших нашего героя в его развлечениях. Это был тот особенный случай, когда Красота, любившая одиноких почитателей, становилась доступной в своей открытости чувствам неожиданного поклонника.
Красота, став на какое-то время главной Ведущей Силой на пути мальчика, заставляла его вставать на колени в истинном восхищении перед новой картиной, появившейся только что из-под кисти художника, припадать теплыми устами к холодному мрамору античной статуи или целую ночь созерцать игру лунного света на зеркальной поверхности серебра... Словно взрыв произошел в его чувствах, побуждая находить все новые и новые образцы высокого творчества. Казалось, память о Красоте, сужденная ему Небом, открылась в нем желанием обладания дивными формами, вобравшими в себя изысканность и непредсказуемость творческой мысли.
Между тем, ожидаемая коронация, будучи сильнейшим поводом для новых впечатлений неизменно привлекала чувства нашего героя к Красоте атрибутов царской власти. Он отнесся со всей серьезностью к этой сфере его новой жизни, поручив лучшим мастерам создание эскизов и их творческое воплощение.
В своем воображении мальчик видел себя в царском облачении и предчувствие грандиозных событий становилось фоном для его вдохновения властной Силой, играющей на всех струнах его души, доселе не востребованных, но ждущих своего мгновения.
Юный Король, окруженный успокаивающей Красотой царских покоев, каждым нервом вбирал настроение приближающейся ночи, улавливая в том и слабый аромат жасмина, и пение соловья, и то неуловимое очарование пространства, когда оно, на грани двух реальностей, окутывает сознание сладостным туманом, погружая его в сон...
О, эта ночь была особенной. Какая-то великая незримая сила позаботилась о том, чтобы именно теперь, накануне наследования монаршеской власти, мальчик, совсем еще дитя, получил неожиданное откровение в своем восприятии Красоты.
Ее чарующая сила возрастающая в творческом процессе лучших мастеров, оставила за кулисами таинственные условия, что явились основой, требующей немалых жертв для рождения ее великой Красоты.
Сон, склонившейся над ложем будущего монарха, навевал ему странную историю о появлении рукотворной Красоты, возобладавшей над его чувствами...
Три истории поведал ему сон, привнося в его сознание ту правду, которая тщательно упрятана за блеском вещей, созданных руками тех, кто не имел право на плоды своих трудов, кого никогда и не при каких обстоятельствах, пораженный фальшью Этикет не подпустил бы к созерцанию мастерского искусства, ибо подобная Красота, по мнению сильных мира сего, нуждалась в окружении блеска и славы особ коронованных и их приближенных.
«Мы давим виноград, а вино пьют другие, мы сеем хлеб, но наш стол пуст, мы влачим цепи, хотя они и не видимы глазу и, хотя нас называют свободными, мы рабы»,- вот речи приснившихся создателей тех удобств, что неизменно сопутствуют жизни богачей, присытившихся условиями комфорта и не замечающими их, а ведь за ними многие жизни простолюдинов, не имеющих представления о сытой жизни.
Один из приснившихся ткачей, ткавших мантию для коронации юного короля, с горечью в голосе и усталой обреченностью продолжил рассказ: «По нашим улицам крадется Нищета с голодными глазами, за ней по пятам Грех с испитым лицом. Беда будит нас «поутру, Стыд сидит с нами по вечерам»...
И тут юный Король, заметив золотую нить в ткацком станке, неожиданно понял, что ткачи стараются для скорой коронации и ткут для него мантию...
Сон, последовавший за первым, открыл нашему герою глаза на появление прекрасного жемчуга, что отвечал требованиям самого взыскательного вкуса... Однако, кто из владельцев дорогих украшений задумывается о их происхождениии, и уж, конечно, никого не интересуют судьбы жемчужных ловцов, рискующих жизнью.
И это откровение, поразившее юного Короля, улеглось в копилку его сознания.
Наконец третий сон предъявил чувству Короля странную картину, поразившую своей суровостью и цинизмом. В этом сновидении целое скопище людей трудилось для короны будущего монарха, но самое страшное было то, что их труд сторожили Смерть и Жадность.
Жадность, не понимая укрытого для нее смысла даяния, отказала Смерти в ее незначительной просьбе по поводу одного из трех зернышек, что были зажаты у нее в ладони. Жадность не хотела да и не умела делиться тем, что попадало ей в руки. Меж тем, в ответ на отказ, Смерть косила одного за другим людей, которых Жадность называла своими слугами.
Кровавый цвет рубинов напоминал о беспощадности процессов добычи драгоценных камней, в котором все внимание было приковано именно к ним, тогда как жизнь людей, их добывавших, ставилась на кон во имя бредового спора Жадности и Смерти.
Наступило утро. Свет струился в комнату вместе с голосами птиц, напевающих прекрасные мелодии, которые предназначены были для каждого, в ком стучали живые сердца и чувства трепетали под легчайшими касаниями Красоты.
В покои Короля вошли канцлер и другие его приближенные и, почтительно поклонившись, ждали его реакции на принесенную мантию, скипетр, и корону. Они были прекрасны. И, конечно, юный Король отметил для себя их совершенство, но, обращаясь к, застывшим в ожидании, вельможам, заявил о том, что он не будет носить этих вещей.
Три сна, посланные ему для размышления, оставили в его сердце три бороздки опыта, приобретенного таким странным путем. Полученные откровения были настолько убедительны для юного Короля, что он поделился ими со своими придворными.
Его не поняли, ибо перед ним стояли люди, не обремененные размышлениями по поводу происхождения тех или иных вещей. Их не заботила судьба тех, кто незримо привносил часть себя во все эти торжества, вместе с пышностью и блеском, за которыми не считая убогость условий, подчиняясь закону бесконечных земных игр, плелись по нескончаемому кругу потребностей «высоких нужд блестательной элиты».
Решив, что у будущего монарха что-то не в порядке с головой, вельможи пытались убедить его в том, что народ не узнает в нем своего Короля, если не будет на нем королевского облачения.
Однако, приемник ушедшего Короля, был по-королевски верен данному слову. Мало того, он был убежден в том, что высокое предназначение так или иначе заявит о себе, не взирая на облачение. Не долго думая, наш юный Король, извлек из большого расписного сундука, старую кожаную куртку. И грубый плащ из овечьей шкуры, в которой гонял он овец на склоне холма, а в руку взял грубый пастуший посох. Вместо короны он водрузил на голову ветку шиповника.
Потрясенные вельможи растерялись, увидев пастушьи одежды. Иные смеялись до изнеможения — такой нелепостью казался им поступок мальчика. Другие откровенно гневались, усматривая в том позор для всего государства.
Тем не менее, виновник скорой коронации был последователен в принятом решении. Ничто не повлияло на него, но и не отвлекало от главного. На вопрошающий взгляд епископа, будущий монарх уверенно заявил, что «не пристало Радости облачаться в то, что сотворено руками Скорби», - при этом он не забыл поведать епископу, три своих сна, которые в одну ночь, войдя в его сознание, пробудили его чувства от ослепления земным тяжелым блеском, который требовал стольких жертв...
Епископ пытался убедить мальчика в законности всего происходящего, когда земная несправедливость, сплетая свой мрачный узор, становится печатью, узаконившей земные игры, бегущие по кругу неотвратимости.
Епископ заговорил о мировой Скорби, слишком великой, чтобы возможно было ее выстрадать одному Сердцу. Однако, взгляд мальчика обратился к образу Христа, когда-то принявшего Великую Скорбь, вознесшую его в лоно Божественного Отца. Неожиданно вспыхнули огромные свечи, как знак благоприятствования, и не Мальчик уже, но взрослый Муж склонился в молитве, и тут же с шумом, обнажив мечи, вошли вельможи, угрожая расправой над ним.
Но, обретший Мужество, лишь дочитав молитвы, с достоинством обратил он свой твердый, поистине королевский взгляд на бушующую толпу: и случилось чудо!
Сквозь высокие витражи на нашего героя пал солнечный свет, его лучи соткали вокруг него мантию, великолепием своим затмившую все доселе виданные королевские облачения.
Пастуший посох расцвел, покрываясь белейшими лилиями, с которыми не пытались войти в спор даже самые прекрасные жемчужины. А сухая ветвь шиповника вдруг на глазах покрылась розами, затмившими красотой и яркостью рубины.
Юный Король предстал во всем блеске божественного одеяния, коронованный самим Богом, в ответ на сияние и блеск души, сумевшей пройти испытания, по-королевски решительно и твердо. Вечность осветила лицо юного Короля, ставшего подобным лику ангела.
И не нашлось в толпе никого, кто мог бы открыто взглянуть в лицо помазаннику Бога! Тем, кому пришлось вдохновиться этим проишедшим чудом, удалось на шлейфе монаршей мантии рассмотреть тонкие образы его прежней жизни, ставшей началом великого Пути.
 

 

 

Счастливый Принц
 
 
   
   Города также, как и люди, имеют свое лицо. Согласитесь, город, в котором нет ни одной достопримечательности, обезличен. Но, с городом, в котором случилась эта история, было все в порядке. Его достопримечательностью была статуя Счастливого Принца.
Листочки чистого золота, укрывавшие статую сверху донизу, придавали ей блеска, Принц смотрел на город сапфировыми глазами, а рукоятку его шпаги украшал крупный рубин. Счастливый Принц, с высоты колонны, вспаривший над городом, взирал на город сапфировыми глазами, вызывая неизменное восхищение у его жителей и гостей.
Вот однажды над городом пролетала Ласточка. Дело в том, что ее подруги уже улетели в Египет, ведь в этих широтах в это время приходит зима, и птицы покидают на время свои жилища, влекомые теплом в тех приветливых краях, которые их уже ждут.
Перелет в теплые края является важным событием в жизни птиц. Не дай Бог отстать от общей стаи, и в одиночку столкнуться с проблемами, которые по силам только ей. Однако, милая ласточка, будучи натурой влюбчивой, романтической и очень доброй, все же отстала от своих подруг, ибо это лето одарило ее неожиданной встречей. Ласточка влюбилась. Вы ведь понимаете, что для натур романтических, именно любовь становится самым важным доводом для изменения планов. Милая птичка влюбилась в Тростник, пораженная его гибкостью и стройным станом. Однако, влюбленность Ласточки оставалась без должного ответа, ибо Тростник оказался на редкость легкомысленным и отзывался на малейшее к себе внимание кокетливыми многозначительными поклонами.
На предложение Ласточки о перемене места жительства только покачивал головой. Ведь Тростник слишком сильно был привязан к дому.
Ласточка, возмущенная его отказом, тут же засобиралась в дорогу, а к ночи она уже была в упомянутом городе.
С высоты своего полета птичка рассмотрела статую на высокой колонне. Здесь, у ног Счастливого Принца, она решила остановиться. Но не успела Ласточка уютно устроиться, спрятав головку под крыло, как на нее упала тяжелая капля, при этом на небе не было ни облачка. Кстати она вспомнила Тростник, который любил дождь, но это и не удивительно, ведь он был эгоистом. Меж тем упала другая капля. Наша птичка разочарованно поглядывала на статую, не сумевшую даже укрыть от дождя. Решив отправиться на поиски ночлега она, в ответ на падение третьей капли, обратила взор на статую и обомлела от неожиданности. Глаза Счастливого Принца были полны слез, они катились по его золоченым щекам, а скорбь настолько преобразила лицо, что в лунном свете оно показалось Ласточке прекрасным и она уже не могла оставить в одиночестве блестящую фигурку скорбящего Принца. Статуя, будучи очень признательной за внимание, оказанное ей Ласточкой, поведала птичке историю своей жизни, когда она была еще живым человеком, прожигавшим свою жизнь во «Дворце Беззаботности» беспечно предавшись удовольствиям и развлечениям.
Люди, окружавшие его, не знали его иным, называя Счастливым Принцем, вокруг которого всегда царило веселье. При жизни ему некогда было задумываться о жителях своей столицы. Он и умер так, как жил, в полном, опять же счастливом, неведении по-поводу жизни тех, кто находился за стенами удивительного дворца. И вот теперь его, но уже после смерти, поставили высоко над городом, так, что он не мог не видеть все скорби и нищету его жителей. И хоть сердце его было оловянным, он не мог удержаться от слез.
И Принц рассказал Ласточке о швее, живущей в нищете, выполняющей заказы высоких особ, но не имеющей средств даже на то, чтобы накормить и помочь своему больному сыну.
Принц обратился к Ласточке с просьбой неожиданной. Он хотел, чтобы птичка взяла рубин из его шпаги и отнесла его бедной швее, ведь сам он, прикованный к пьедисталу, был беспомощен. Он умолял птичку остаться хотя бы на одну ночь, чтобы стать его счастливой посланницей. Конечно, доброе птичье сердце, не могло отказать в такой малости.
И милая Ласточка стала быстрыми крыльями для печального Счастливого Принца в его прекрасных желаниях, в которых они оба, забыв о себе, спешили, каждый по-своему, помочь доброй женщине.
Доброе дело, оказанное этим крошечным созданием, вернулось к птичке теплом, обогревшим ее, в непривычную для нее стужу.
Однако, не забывая о путешествии в Египет, она уже мечтала о приветливом теплом крае, где ее ждали подруги.
Тревожная связь, возникшая между Статуей и Ласточкой, не давала покоя нашим героям, и они, став единым целым в состоянии самоотвержения, спешили к тем, кто остро нуждался в помощи. И вот уж Принц, лишенный прекрасных сапфировых глаз, но обретший зрение и сердце, уговорил птичку поснимать с него золотые листочки и раздать их беднякам (пусть хоть на мгновение, обретут они на лицах улыбки).
Ласточка, угадав в Принце того, кто был ей близок и понятен, а значит — и дорог, не смогла уже оставить Принца одного...
Однако стужа усиливалась и у милой птички не хватало сил на продолжение своей, столь убедительной в проявлениях Доброты и участия, жизни, открывшейся ей удивительной стороной и объединившей ее с Принцем, что еще совсем недавно блистал на вершине колонны драгоценностями, с которыми без сожаления расстался, став тусклой и неказистой статуей. Но именно тогда, когда в прощальном поцелуе Ласточка обратилась к нему, заявив о том, что улетает, но вовсе не в Египет, что так и не дождался ее, но в обитель Смерти, что, впрочем, вовсе не страшно, ибо Смерть и Сон не являются ли родными братьями, ее поцелуй проник в Статую волшебным толчком, что разорвал оловянное сердце на осколки в тот момент, когла мертвая птичка упала к его ногам. Статую отдали на переплавку. Поговаривают, будто главный литейщик не сумел справиться с осколками оловянного сердца (они не хотели плавиться).
И сердце выбросили в ту же кучу сора, где лежало мертвое тельце Ласточки, отлетевшей в обитель Смерти.
Каждая история, будучи причиной, дает следствие. Вот и тут Небеса дрогнули в восхищении этими сердцами, обретшими друг друга не случайно. И вот уж ангел, посланный самим Господом в этот город, находит самое ценное, что было в нем. Оловянное сердце и тельце мертвой птицы, чтобы в садах самого Отца они обрели Вечную Жизнь.
Да, только в забвении себя, сердце обретает Вечность. Они не стали очевидной городской достопримечательностью, но сила их чувств, объединивших их в желании помогать отчаявшимся, незримо изменила атмосферу города, ставшего колыбелью для новорожденного чуда.
 
 
 

 

Преданный друг
 
 
   
Вопросы о дружбе, преданности и постоянстве, будучи вопросами чести, неизменно возникают у людей, для которых понятие чести непременно сопряжено с благородством души и чистой совести.
Однако, находится немало и тех, кто охотно рассуждая о том, внутренне остается безучастным к их проявлению.
Однажды на берегу водоема встретились старая Водяная Крыса и Утка с целым выводком утят, которых она учила хорошим манерам. Водяная Крыса, став свидетельницей ее усилий, решительно заявила о том, что дети непослушные и стоят того, чтобы их утопить. Добропорядочная Утка, будучи мамой заботливой, спокойно ответила, что не должно быть пределов родительскому терпению.
И тут Водяная Крыса пустилась в рассуждения о замужестве, которого не знала, о Любви, которую не изведала и, наконец, о дружбе, которой и отдавала предпочтение в отношениях с близкими.
Маленькая Коноплянка, невольно подслушавшая их диалог, заинтересованная позицией Водяной Крысы, рискнула задать ей вопрос о преданности в дружбе и о том, в чем она заключается.
Ответ Крысы прозвучал вполне однозначно: она требовала от дружды беспрекословной верности от друга, который так и не появился в ее жизни.
«А чтобы вы дали ему взамен?», - увы, Крыса не поняла вопроса, да и что можно дать, если корысть становится главной ведущей силой в отношениях.
Коноплянка предложила рассказать историю, которая пришлась как раз к случаю.
Итак, жил-поживал когда-то в этих краях паренек по имени Ганc ( назовем его Маленьким Ганcом). Воляную Крысу заинтересовало одно, как ей казалось, очень важное обстоятельство, - ей непременно надо было услышать чем же он был замечателен.
Однако, Коноплянка разочаровала ее. Герой, о котором шел рассказ, был самым обыкновенным человеком, ничем особенно замечательным не выделяясь среди других. Впрочем, его доброе сердце и искренняя приветливость отличали его среди многих. Но кто мог это оценить, если эти качества не входили в шкалу ценностей, достойных внимания человеческого...
Ганc был неприхотлив. Он проживал в маленькой избушке, что стояла посреди прекрасного, воистину замечательного, сада, полного цветов. Его сердце отдыхало за садовой работой, а цветы, выращенные им, изо всех сил старались, на пике своего цветения, одарить доброе сердце Благодарностью и Любовью, сливаясь с голосами в дивном хоре, прославляющем Жизнь. Ганc любил встречаться со своими друзьями, всегда был открыт для Солнца и его Любви и не ждал воздаяния за свою преданность им. Головки цветов поворачивались вслед за солнцем и, только после его заката, лепестки венчиков плотно смыкались, чтобы после, короткого отдыха, открыться навстречу самому первому лучу.
Их преданность Солнцу была столь велика, что они готовы были прослеживать его путь, пребывая в состоянии Божественной Любви, вибрации которой наполняла их сладостным полезным нектаром, составляя их суть.
Меж тем, друзей у юноши было немало и среди людей, что встречались ему на пути. Но более всего он ценил дружбу Большого Гью, считая его наиболее преданным. Преданность богатого Мельника заключалась в том, что он, не сомневаясь в доброте Ганcа, бесцеремонно набирал целые охапки прекрасных цветов из его сада или наполнял карманы сливами и вишнями, не заботясь о нуждах хозяина.
Плутоватый Мельник, сам не испытывая никаких чувств, тем не менее, умел цветисто говорить о Любви и Дружбе, о Преданности и Взаимопомощи.
Этот прием действовал безотказно в отношениях с Ганcом, чье сердечко находилось в состоянии постоянной готовности к выражению признательности за любую светлую вибрацию, ибо настроено оно было на Любовь и Даяние, как любой совершенный инструмент бывает настроен на самые высокие состояния пространства.
И, хотя богатый Мельник лукавил, утверждая, что у друзей все должно быть общее, Маленький Ганc не замечал этого. Мало того, он гордился своим другом и его благородными речами, несмотря на то, что Большой Гью вовсе не собирался делиться с добродушным, доверчивым Ганcем накопленным богатством. И даже тогда, когда наступили для нашего героя лихие времена, и голод показывал оскал, Мельник лишь, как всегда, цветисто о том рассуждал, не оказав ни малейшей поддержки.
Богатый Гью объяснял это тем, что настолько любит своего дружка, что вовсе не желает его огорчать своим хлебосольством, ибо самому Ганcу не по силам было бы ответить на него тем же. Вот потому-то, видимо, для того, чтобы не «обижать» приятеля, он забирал у него все, что было выращено в саду...
Наступила суровая зима. Мельник, как обычно, праздно рассуждал о дружбе, сидя за обеденным столом, в теплоте уюта.
Однажды его сын предложил пригласить в гости маленького Ганcа. О, это предложение чрезвычайно возмутило богача. Как же так, разве сын еще не понял, что он более всего заботится о душе своего друга, а ведь пригласи он его к себе домой, как зависть, эта страшная сила, проникнет в светлую душу и нанесет ей непоправимый вред. При этом, многозначительно помолчав, словно давая возможность своим близким вобрать в себя щедро приподанный урок, Мельник торжественно изрекал, что всегда будет зорко следить, чтобы лучший друг не поддался соблазну. Ну что ж тут скажешь, если даже горсть муки, в которой иной раз так нуждался Маленький Ганc, могла пошатнуть устои, на которых была построена их, мало сказать, странная дружба. Но богач авторитетно заявлял, не упуская возможности для изречения «мудростью», что нельзя путать и смешивать в одно муку и дружбу. Такое смешение, размышлял он, ничего хорошего не принесет, ведь и слова то совсем разные. При этом являли они собой редкую идилию в понимании друг друга. Жена в восхищении поглядывала на супруга, не применув заметить, как он добр и умен одновременно, что в жизни случается не так часто. Довольные собой, они еще и попутно воспитывали своего малолетнего сына, преподав ему, в качестве образца, урок преданности настоящей дружбы.
Корысть, туго укутанная в восхитительные пелены слов, едва просматривалась чужим чутким вниманием, смущенно склонив голову и, поддаваясь убедительности сытых сентенций, не доверяя самой себе и своей завуалированной реальности, а («может и правда благородство возобладало в этих отношениях!?»).
Меж тем Коноплянка продолжала свой рассказ. Холодная и голодная для Ганcа зима миновала. Наступила Весна. С ее появлением первоцветы украсили землю (а заодно и сад трудолюбивого Маленького Ганcа) ярким живым ковром, над которым залетали пчелы, мирным ровным жужжанием проявляя свое одобрение наступившей поре. Наш герой, довольный появлением немалого количества цветов, вознамерился выкупить старую садовую тачку, ибо пришлось ее заложить вслед за серебряными пуговицами, серебряной цепочкой и большой трубкой. О, это очень выручило нашего героя голодной зимой, когда не на что было хлеба купить. Как хорошо, думал маленький Ганc, что в жизни все так справедливо устроено и сам Господь не дает нам пропасть. И Ганc поделился своей мечтой о новой тачке со своим мудрым другом.
Тот, после некоторых, ведомых только ему расчетов, вдруг предложил отдать другу свою старую тачку, требующую якобы небольшого ремонта (но ведь это лучше, чем покупка новой, на которую, пожалуй, ушли бы все цветы так украсившие его замечательный сад). Однако, совсем недолго красовались цветы на своем законном месте, даже не заметив, как ловко и скоро перекочевали они в большущую корзину Мельника.
Эх, кабы знать, что, посулив другу свою старую тачку, Богатый Мельник, так и не отдав ее, обяжет преданного друга реально служить ему до самых холодов за обещанную иллюзию.
Ведь даже тогда, когда сын Большого Гью упал с лестницы (а это случилось ночью), он обратился к своему безотказному другу, который еще и поблагодарил его за оказанную честь быть полезным любимому другу. Возвращаясь, вслед за доктором домой, Ганc заблудился и утонул в болоте (в такую непогоду странно было бы обойтись без проишествий). Многие горевали о случившемся, ведь они вполне искренне любили нашего героя. Но Мельник и тут, даже на похоронах, заявил, что ему принадлежит первое место в этой скорбной процессии, ведь он был лучшим другом усопшего.
И вновь, уже который раз, прозвучали слова о тачке, которую он «почти уже подарил своему несчастному приятелю». Эти слова, ставшие рефреном в его рассказах о дружбе, превратились в вертлявую структуру, которая так и норовила стать непонятой для множественных ее слушателей.
Но, ведь скажите вы, эта проблема Богатого Мельника, а наш герой, неунывающий Маленький Ганc, ушел из этой жизни счастливым. Ощутить счастье на земле по силам только Большому Духу!
Коноплянка закончила свой рассказ. Водяная Крыса услышав, что в нем заключена мораль, возмутилась необычайно, нырнув в свою норку. Но не будем судить ее строго. Мы ведь знаем, что непременно в жизни каждого живого существа появляется тепло неравнодушного Сердца, придавая силы тому, кто пока еще не знал этого великого чувства Любви, взошедшей на Преданности.
Что до Водяной Крысы, то вовсе не случайно поспешила она к себе в норку, ведь была она далеко не глупа и понимала, что откровение, неожиданно предъявленное этой рассказанной историей, может ослепить, став разящим мечом, а может превратиться в Крылья, что всегда роднят прозревшую Душу с Высокой Любовью.
 

< вернуться к списку