Прометей

Оскар Уайльд. Рассказ "Учитель Мудрости" и др.

  

  

Учитель Мудрости
 
Оскар Уайльд  



   От своего детства он обладал совершенным познанием Бога, и когда он стал юношею, то многие святые, а также благочестивые женщины, которые  обитали в свободном городе, где он родился, весьма дивились великой мудрости его ответов.
   И когда его родители дали ему одежду и кольцо взрослого, он поцеловал их, и оставил их, и пошел в мир, чтобы говорить миру о Боге. Ибо были в то
время многие в мире, которые совсем не знали Бога, или же имели несовершенное познание о Нем, или же поклонялись ложным богам, которые обитали
в лесах и не заботились о своих поклонниках.
   И он обратился лицом к солнцу и пошел в путь, идя без сандалий, ибо он видел, что так ходят святые, и висела на его поясе сумка и маленький сосуд из
обожженной глины.
   И, когда он шел по дороге, он был полон радости, которая происходит от совершенного познания Бога, и он пел хвалы Богу неустанно, и через некоторое
время он пришел в неведомую страну, и было в ней много городов.
   И он прошел через одиннадцать городов, и одни из этих городов стояли в долинах, другие были на берегах больших рек, и иные были на холмах. И в
каждом городе он находил ученика, который возлюбит его и последует за ним, и также великое множество народа следовало за ним из каждого города, и
познание Бога распространилось по всей стране, и многие из правителей были обращены, и жрецы тех храмов, где были идолы, увидели, что вот
половина их доходов исчезла, и уже теперь, когда они в полдень били в свои барабаны, только немногие приходили к ним и приносили им павлинов и
жертвенное мясо, по обычаю, соблюдавшемуся в той стране до его прихода.
   Но, когда много народа следовало за ним и увеличивалось число его учеников, возрастала и его печаль. И он не знал, отчего печаль его так велика. Ибо
он всегда говорил о Боге, и говорил от полноты того совершенного познания Бога, которое Бог сам даровал ему.
   И вот вечером вышел он из одиннадцатого города, который был городом в Армении, и его ученики и великое множество народа следовали за ним; и он
взошел на гору, и его ученики окружили его, и множество людей склонило колени в долине.
   И он склонил голову на руки, и заплакал, и сказал своей Душе:
   — Почему я исполнен печалью и страхом, и каждый из моих учеников подобен врагу, приходящему в полдень?
   И его Душа, отвечая, сказала ему:
   — Бог исполнил тебя совершенным познанием Его, и ты отдал свое познание другим. Жемчужину великой цены ты раздробил и хитон из несшитой ткани
ты разорвал на части. Кто отдает мудрость другим, тот обкрадывает себя самого. Он подобен тому, кто отдает свое сокровище разбойнику. Или Бог не
мудрее тебя? Кто ты, делящийся с другими тайною, которую Бог поведал тебе? Я была некогда богата, и ты сделал меня нищею. Некогда я видела Бога,
и ныне ты сокрыл Его от меня.
   И он опять заплакал, ибо он знал, что его Душа говорит ему верно, и что он отдал другим совершенное познание Бога, и что он стал подобен тому, кто
ухватился за край Божией ризы, и что вера его оста­вляла его, ибо умножилось число уверовавших в него.
   И он сказал самому себе:
   — Я не буду более говорить о Боге. Кто другим отдает мудрость, тот обкрадывает самого себя.
   И вот, когда прошло несколько часов, ученики, обступив его, склонились до земли, и сказали:
   — Учитель, говори нам о Боге, ибо ты имеешь coвершенное познание Бога, и нет человека, подобного тебе в этом познании.
   И он отвечал им и сказал:
   — Я буду говорить вам обо всем, что есть на небе и на земле, но о Боге я не хочу говорить вам. Отныне и вовек не стану я говорить вам о Боге.
   И они гневались на него и говорили ему так:
   — Ты завел нас в пустыню, чтобы внимали мы слову твоему. Или алчущими отпустишь ты нас и великое множество людей, которым ты повелел
следовать за тобою?
   И он отвечал им:
   — Я не буду говорить вам о Боге.
   И все множество людей роптали и говорили:
   — Ты завел нас в пустыню и не дал нам пищи. Говори нам о Боге, и этого нам будет довольно.
   Но он не ответил им ничего. Ибо он знал, что отдаст им сокровище свое, если заговорит с ними о Боге.
   И опечалились ученики его, и отошли, и множество народа вернулось в дома свои. И многие умерли в пути.
   И, когда он остался один, он встал, и обратил лицо свое к месяцу, и шел семь месяцев, не говоря ни с кем и никому не отвечая. И когда седьмой месяц
был на ущербе, он достиг пустыни, и то была пустыня Великой Реки. И, отыскав пещеру, в которой некогда обитал Кентавр, он устроил в ней свое жилище,
и сплел себе циновку из тростника и стал пустынником. И каждый час Пустынник славил Бога за то, что Он позволил ему сохранить некоторые познания
о Нем и об Его дивном Величии.
   Вечером, когда Пустынник сидел перед пещерою, в которой он устроил свое жилище, он увидел юношу, прекрасного лицом, но злого, который шел мимо
в грубой одежде и с пустыми руками. И вот каждый вечер с пустыми руками проходил тот юноша, и каждое утро он возвращался с руками, полными
пурпура и жемчугов. Ибо он был разбойник и грабил обозы купцов.
   И Пустынник смотрел на него и жалел его. Но не говорил ничего. Ибо он знал, что тот, кто скажет слово, лишит себя веры и познание Бога.
   И было утро, юноша возвращался с руками, полными пурпура и жемчуга, и он остановился, и нахмурился, и топнул ногою о песок, и сказал Пустыннику:
   — Что ты на меня так смотришь, когда я прохожу?    И что есть то, что я вижу в твоих глазах?
Ибо доныне так не смотрел на меня ни один человек. Как терние и как смятение это мне.
   И Пустынник, отвечая ему, сказал:
   — В моих глазах ты видишь сожаление. Сожалени­ем называется то, что смотрит на тебя из моих глаз. И юноша засмеялся с презрением, и закричал на
Пустынника жестким голосом, и сказал ему:
   — В моих руках пурпур и жемчуга, у тебя же только тростниковая циновка, на которой ты лежишь. Какое же сожаление может быть у тебя ко мне? И
по­чему ты меня жалеешь?
   — Я жалею тебя, — сказал Пустынник, — за то, что у тебя нет познания Бога.
   — А это познание Бога разве так драгоценно? — спросил юноша и подошел близко ко входу в пещеру.
   — Оно драгоценнее, чем весь пурпур и все жемчуга в мире, — отвечал Пустынник.
   — А у тебя оно есть? — спросил юный разбойник и подошел совсем близко.
   — Некогда, истинно, — отвечал Пустынник — я обладал совершенным познанием Бога. Но в моем безумии я отверг его и разделил его с другими. И
все же то, что осталось от моего познания, для меня дороже, чем все богатства мира.
   И, когда юный разбойник услышал это, он бросил пурпур и жемчуга, которые он нес в своих руках, обнажил острый меч из гнутой стали, и сказал
Пустыннику:
   — Отдай мне тотчас же это познание Бога, которым ты обладаешь, или я тебя убью. Почему не могу я убить того, кто имеет сокровище большее, чем
мое собственное?
   И Пустынник протянул свои руки и сказал:
   — Разве не лучше мне будет идти к далеким чертогам Божиим и славить Его, чем жить в этом мире, не имея познания о Нем? Убей меня, если хочешь,
но я не отдам моего познания Бога.
   И юный разбойник склонил колени и просил его, но Пустынник не хотел говорить с ним о Боге, не отдал ему своего сокровища, и молодой разбойник
встал и сказал Пустыннику:
   — Да будет, как ты хочешь. А я пойду в Город Семи Грехов, который находится в трех днях пути отсюда, и за мой пурпур мне дадут наслаждений, за
мои жемчуга мне продадут радости.
   И он поднял пурпур и жемчуга и поспешно пошел прочь.
   И Пустынник закричал громко, и последовал за ним, и умолял его. Все три дня он следовал за юным разбойником по его пути и просил его вернуться и
не входить в Город Семи Грехов.
   Порою оглядывался юный разбойник на Пустынника, и звал его, и говорил:
   — Отдашь ты мне твое познание Бога, которое драгоценнее, чем пурпур и жемчуга? Если ты дашь мне это, я не войду в город.
   И всегда отвечал Пустынник:
   — Все, что у меня есть, я тебе отдам, только кроме этого. Это же отдавать не следует ни за что на свете.
   — И в конце третьего дня они подошли к большим червленным вратам Города Семи Грехов. Из города слышны были звуки громкого смеха.
И юный разбойник засмеялся в ответ на смех и хотел постучаться в ворота. Но, когда он хотел это сделать, Пустынник поспешил вперед, ухватил подол
его одежды, и сказал ему:
   — Протяни свои руки, и своими руками обними мою шею, и своим ухом закрой мои уста, и я отдам тебе то, что осталось мне от моего познания Бога.
   Юный разбойник остановился.
   И, когда Пустынник отдал свое познание Бога, он упал на землю и плакал, и великая тьма закрыла от него город и юного разбойника так, что он не видел
их более.
   И вот, когда он лежал, плача, Некто стал около него и Тот, Кто стоял около него, имел ноги из меди и волосы, подобные тонкой пряже. И Он поднял
Пустынника и сказал ему:
   — Доныне ты имел совершенное познание Бога. Теперь же ты имеешь совершенную Любовь о Боге. О чем же тебе плакать?
   И Он поцеловал Пустынника.
   1894
 
 


Творящий благо
  
 Была ночь и Он был одинок.
 И Он увидал издалека город, обнесенный стенами, и пошел Он к тому городу.  И, когда Он подошел близко, то услышал в горо­де топот радостных ног, и смех веселящихся уст, и громкий рокот бесчисленных лютен. И Он постучал­ся в ворота, и некто из привратников впустил Его.
   И Он увидел дом, построенный из мрамора, и впе­реди его прекрасные мраморные столпы. Были стол­пы увиты цветочными вязями, и внутри дома и перед ним горели факелы из кедра. И Он вошел в дом. И, когда Он прошел через палату из халцедона и через палату из яшмы, и вступил в палату пиршеств, то увидел возлежащего на ложе из морского пурпура юношу, и волосы его были увенчаны алыми ро­зами, и уста его рдели от вина.
   И Он подошел к нему, и коснулся его плеча и спросил:   
— Зачем так проводишь ты время?
   И юноша обратился к нему, и, узнав Его,отвечая, сказал:
   — Я был прокаженным и Ты исцелил меня. Что же мне делать ныне?
   И Он вышел из дома и шел по улицам.  И вскоре увидел  женщину, у которой лицо и одежды были ярко раскрашены и обувь была в жемчугах. И за нею поодаль шел, как за охотником пес,юноша в двухцветном плаще. Лицо женщины было подобно прекрасному лицу кумира, и глаза юноши пылали страстью.
   И Он поспешил за ними, и коснулся руки этого юноши, и спросил его:  
  — Зачем ты смотришь так на эту женщину?
   И юноша обратился к нему, назвал Его, и сказал:
   — Я был слепым, и Ты даровал мне зрение. На что же мне еще смотреть?
   И Он поспешил вперед, и коснулся ярко раскрашенных одежд этой женщины, и сказал ей:
   — Или нет перед тобою иных путей, чтобы ходить за ним, кроме пути греха?
   И женщина обратилась к Нему, и узнала Его, и, засмеясь, сказала:
   — Но Ты отпустил мне грехи мои, и путь мой — путь радости.  
  И Он вышел из города.   
И когда Он выходил из города, то увидел сидящего у дороги юношу, который плакал.
   И Он приблизился к нему, и коснулся его длинных кудрей, и спросил его:
   — О чем ты плачешь?
   И юноша поднял взор и узнал Его, и, отвечая, сказал:
   Я был мертв и Ты воскресил меня! Что же я могу делать, как не плакать!
 


 
Поклонник
  
Когда умер Нарцисс, разлившийся ручей его радости превратился из чаши сладких вод в чашу солёных слез, и Ореады пришли, плача, из лесов, чтобы
петь над ручьем и тем подать ему отраду.
   И, когда они увидели, что ручей превратился из чаши сладких вод в чашу соленых слез, они распустили свои зеленые косы, и восклицали над ручьем,
и говорили:
   — Мы не дивимся твоей печали о Нарциссе, — так прекрасен был он.
   — Разве был Нарцисс прекрасен? — спросил ручей.
   — Кто может знать это лучше тебя? — отвечали Ореады.
— Он  проходил мимо нас, к тебе же стремился, и лежал на твоих берегах, и  смотрел на тебя,
и в зеркале твоих вод видел зеркало своей красоты.
   И ручей отвечал:
   — Нарцисс любим был мною за то, что он лежал на моих берегах, и  смотрел на меня, и зеркало его очей было всегда зеркалом моей красоты.



Учитель
   Когда тьма покрыла землю, Иосиф Аримафейский держа в руке сосновый факел, сошел с холма в долину. Он шел к себе домой.
   И увидел он коленопреклоненного на жестких кам­нях Долины Отчаяния юношу, который был наг и плакал. Цвет его волос был подобен меду, и его тело
было, как белый цветок, но он изранил свое тело шипами и, вместо короны, посыпал свои волосы пеплом.
   И тот, у кого было большое имение, сказал юноше, который был наг и плакал:
   — Я не дивлюсь, что печаль твоя так велика, ибо, истинно, он был праведник. И юноша отвечал:
   — Это не о нем проливаю я слезы, но о себе самом. И я претворял воду в вино, и я исцелял прокаженных, и я возвращал зрение слепым. Я ходил по
водам и из живущих в пещерах я изгонял бесов. И я насыщал голодных в пустыне, где не было пищи, и я выводил мертвых из их тесных обителей,
и по моему повелению на глазах у великого множества людей иссохла бесплодная смоковница. Все, что творил этот человек, творил и я.
И все же меня не распяли.
 
 
Чертог Суда

   И вот было молчание в Чертоге Суда, и Человек нагим предстал перед Богом.
   И Бог открыл Книгу Жизни этого Человека.
   И Бог сказал Человеку:
   — Твоя жизнь лежала во зле, и ты был жестоким к тому, кто нуждался в помощи, и к беззащитным был ты жестокосерден и груб. Бедные приходили к

тебе, и ты им не внимал, и твои уши были закрыты к воплям Моих опечаленных. Наследие сирот брал ты себе, и ты впускал лисиц в виноградник
ближнего твоего. Ты отнимал хлеб от детей и бросал его псам, и Моих прокаженных, которые жили в болотах, и пребывали в мире, и славили Меня, ты
на дороги гнал, и на землю Мою, из которой Я создал тебя, ты проливал невинную кровь.
   И Человек, отвечая, сказал:
   — Все это я делал.
   И опять Бог открыл Книгу Жизни этого Человека.
   И Бог сказал Человеку:
   — Твоя жизнь лежала во зле, и Красоту являл Я, а ты осквернял ее, и Благо таил Я, а ты проходил мимо. Стены твоей комнаты были расписаны
картинами, и от ложа твоих непотребств ты вставал под звуки флейт. Ты воздвиг семь алтарей грехам, за которые Я страдал, и ты употреблял в пищу то,
чего не должно есть, и на пурпуре твоей одежды вышиты были три знака посрамления. Кумиры твои были не из золота и не из серебра, которые
вечны, но из плоти, которая умирает. Ты возливал на их волосы ароматы и в руки их вложил гранатовые яблоки. Ты выкрасил их ноги шафраном и
постлал ковры перед ними. Сурьмою выкрасил ты их ресницы и тела их ты вымазал миррою. Ты сам повергался перед ними, и престолы кумиров твоих
были явлены солнцу. Ты показывал солнцу твой позор и луне — твое безумие.
   И Человек, отвечая, сказал:
   — Все это я делал.
   И в третий раз Бог открыл Книгу Жизни этого Человека.
   И Бог сказал Человеку:
   Во зле жизнь твоя лежала, и злом воздавал ты за добро и обидами за благость. Руки, носившие тебя, ты покрыл ранами и грудь, вскормившую тебя
своим молоком, ты возненавидел. Те, кто шли к тебе c водою, уходили жаждущими, а изгнанников, которые приняли тебя в своих шалашах ночью, ты
поспешил предать на рассвете.
Твоего врага, который пощадил тебя, ты заманивал в засаду, и друга, который шел с тобою, ты продал за плату, и тем, которые дарили тебе любовь, ты
всегда отвечал только похотью.
   И Человек, отвечая, сказал:
   — Все это я делал.
   И Бог закрыл Книгу Жизни этого Человека и сказал:
   — Истинно говорю тебе, Я пошлю тебя в ад. В ад, Я пошлю тебя.
   И Человек воскликнул:
   — Этого Ты не можешь! И Бог сказал Человеку:
   — Почему не могу Я послать тебя в ад, скажи Мне, почему?
   — Потому что в аду жил я всегда, — отвечал Человек.
   И наступило молчание в Чертоге Суда..
   И, немного помедлив, говорил Бог, и сказал Человеку:
   — Если Я не могу послать тебя в ад, истинно говорю тебе, Я пошлю тебя в Рай.
   И Человек воскликнул:
   — Этого Ты не можешь!
   И Бог сказал Человеку:
   — Почему не могу Я послать тебя в Рай, скажи Мне, почему?
   — Потому, что никогда, нигде не мог я вообразить Рая, — отвечал Человек.
   И было молчание в Чертоге Суда.
 



 
 







 
 

 

< вернуться к списку